мой livejournal.com
Википедия - моя страница
письмо автору сайта
поиск по сайту
Я не люблю повторяться. Есть у меня такой странный умственный блок. Я не люблю два раза делать одно и то же. Я не люблю одинаково отвечать на один и тот же вопрос. Я не люблю приезжать в одни и те же места и заселяться в те же гостиницы, в которых уже жил когда-то… Я очень не люблю писать и говорить то, что я уже однажды сказал. Все, что касается русской политической ситуации, я уже написал. Еще до прихода Путина. С тех пор мне приходится бить в одну и ту же точку. Могу сказать, что эту точку я уже пристрелял из всех возможных видов оружия, из всех возможных поз и положений. Поэтому писать в очередной раз о том, как у нас все плохо и бездарно, как наша власть унижает и не уважает народ, а народ, вместо того, чтобы хоть как-то о себе заявить и подать хоть какой-то писк, чтобы намекнуть, что у этого народа есть какое-то чувство собственного достоинства, ни фига этого не делает… Вот об этом писать я больше не могу. Хватит. Теперь буду говорить. Хотя не такой уж я профессиональный болтун и не патологический речевик.
Просто сейчас меня слегка вдохновили пенсионеры, которые показали себя самой радикальной частью общества. На втором месте, по-моему, у нас молодежь. На третьем – бизнес-прослойка, у которой весь протест заключается в том, что они деньги переводят за рубеж и сами туда сваливают. На предпоследнем – интеллигенция. На последнем – наше молчаливое, несчастное большинство. Почему интеллигенция на предпоследнем? Видимо, потому, что история болезни нашей интеллигенции длительна и мучительна. Она обладает очень стереотипизированным восприятием мира, к тому же находится в плену догм, сформированных еще в советское время. Вроде понятий, что такое хорошо и что такое плохо. Если красное – значит, плохо, если буржуи – обязательно хорошо и прочее, прочее. Ее система координат исключительно убогая, крайне негибкая. И при всей этой догматичности наша интеллигенция безумно труслива и ради спасения собственного непонятного чего (у нее ведь и нет ничего стоящего), так вот, ради спасения этого ничего она готова на любые подлости. Это касается всей интеллигенции. Сверху донизу. Начиная от прямых кремлевских лизоблюдов – Михалковых, Розенбаумов, Кобзонов и, как ни прискорбно, заканчивая такими непубличными, неплохо образованными и в целом милыми людьми, которые, тем не менее, считают, что пусть лучше Путин, чем изменение статуса кво. Это просто неуважение самих себя. Пусть нами рулят бандиты и кагэбэшники, но зато это лучше, чем русский бунт – кровавый и беспощадный. Я этой позиции не понимаю, не одобряю и, пожалуй, даже презираю.
МОИ ПРЕЗИДЕНТЫ
Б. Б. Гребенщиков сказал, что Путин – это сын неба. Наверное, потому, что лично он получил от Путина орден и сто тысяч долларов. Видимо, это слегка укрепило его уверенность в том, что Путин – сын неба. Я ничего не получал и получать не собираюсь, поэтому и высказываться в подобном духе не буду. Хотя, в принципе, торг уместен. Но нужно говорить не столько о деньгах, сколько об определенных условиях или услугах. В 1996 году у меня уже был подобный случай. Разворачивалась предвыборная кампания Ельцина. Юмашев и Дьяченко, с которыми я был знаком, пригласили меня в «Президент-отель» и стали говорить о ситуации, о том, что папа имеет минимальные рейтинги, а коммунисты наступают. «Ты же не хочешь, чтобы они пришли к власти. Значит, нам всем нужно объединиться. Нам нужны такие люди, как ты». На что я им ответил, что готов включиться в их предвыборную кампанию. Так как, если выбирать между Ельциным и Зюгановым, я бы все-таки предпочел Ельцина, как менее противное из двух… Но у меня было одно условие – немедленное заключение мира в Чечне. Я даже был готов лично беседовать с Ельциным на эту тему. Я считаю, что именно он развязал эту отвратительную, бессмысленную, подлую, кровавую войну, в которой гибнут женщины, дети, мирные чеченцы и наши солдаты. А участвовать в предвыборной кампании человека, ведущего такую войну, я не буду. Поставил такое условие. Они сказали: «Ну извини, дорогой…» И я сказал: «Ну извините, дорогие, но иначе в вашу телегу я не запрыгну». А там, естественно, фигурировали огромные деньги, имена разные, типа Лисовского, Стаса Намина, все эти «Голосуй, или проиграешь». Они срубили на этом многие миллионы или даже десятки миллионов долларов. То есть деньги лились рекой, как из водопада. Меня это мало волновало. И тогда и сейчас мне нужно было уважать себя. Вот и все. С тех пор практически ничего не изменилось. Сейчас мои требования стали более системными. Хотя я добавил бы, что Ельцин был президентом не подлым, и у него при всей пьяной браваде, при всем его самодурстве и коррумпированности и так далее, существовал некий набор ценностей, некое стадо священных коров, которые он не трогал. В частности, это были права человека, в его понимании, по крайней мере, это была свобода слова, это была свобода прессы и тому подобные вещи. Ельцин искренне хотел быть демократом. Не мог по каким-то причинам, но по крайней мере искренне к этому стремился. У Путина же нет ни одной священной коровки.
МОЯ ПОЗИЦИЯ
По-моему, от полного возвращения даже не в брежневские, а в сталинские времена нас спасают только две вещи. Первое – это бездарность и некомпетентность этой власти. Она слишком слаба, плохо организована. Состоит в основном из бездарных, убогих исполнителей, движимых только хватательным рефлексом. Второе – неидеологизированность настоящей власти. В отличие от сталинистов и ленинистов, Путин с самого начала обозвал себя прагматиком, и это было честно. У него нет идеологии, у него нет никакой идеи вообще. Он занимается обустройством собственной жизни. И жизни своих приближенных путем сгребания страны в карманы и удержанием собственной власти. Вот этим он занимается. В этом есть свой плюс и свой минус. В том смысле, что люди идеологизированные – они, как правило, более упертые, фанатичные, они – фундаменталисты, идейные фанатики. И т. д. Они способны на любые преступления. Люди деидеологизированные – они поспокойнее... Ну и слава Богу. Хотя я совершенно не исключаю, что этот идеологический вакуум у нас скоро начнет заполняться. Сейчас уже говорят о каких-то военно-патриотических каналах на телевидении, православном воспитании в школах и прочее, прочее. То есть существуют люди, которые хотят этот прагматизм немного подвинуть, а на его место водрузить свою идеологию. А все эти истории с якобы оппозицией… Вот Лимонов – дядька идейный, его идеология в чем-то совпадает с государственной. Причем все это противостояние власти и Лимонова мне всегда казалось смешным. Мне кажется, Путину достаточно было сделать Лимонову очень хорошее предложение – стать его идеологическим советником или спичрайтером. Я уверен, что Лимонов бы согласился, потому что парень он тщеславный. Ему польстило бы и такое предложение само по себе, и то, что он сможет посредством Путина так или иначе влиять на всякие массы. Потому что Лимонов, так же как и Путин, – государственник, сторонник великой России, патриот и всякое такое прочее. Расхождение у них по другим позициям, но сходства больше. Так что зря власть Лимонова так… огорчила. Могли бы привлечь его на свою сторону – и не было бы никаких проблем с нацболами, которые как раз сейчас имеются. Но это типичное для нашей власти поведение. Как я уже говорил, это абсолютно тупые, бездарные люди. И все их хваленые политтехнологи – Павловские и Белковские – не намного их умнее. Что показывают и последние события на Украине, и многое другое. Есть еще третья сдерживающая причина того, что у нас пока нет беспредела, – это влияние Запада и всего остального мира, чего не было при Сталине. Это он мог рубить всех направо и налево, а после этого приглашать в страну влиятельных зарубежных друзей типа Ромена Роллана. И все было как бы шито-крыто. По крайней мере, на фоне Гитлера. А сейчас у нас, слава Богу, ситуация другая: мир стал более тесный, интимный. Тут тебе и Интернет, и значительная степень интегрированности России в мировую экономику, и зависимость от мировых денег, от зарубежных инвестиций, плюс соображения комфорта и всякого такого. Путину и его ребятам ни в коем случае не хочется превращаться ни в Лукашенок, ни в кого другого, чтобы сидеть потом в пределах границ своей страны. Хочется и на Карибы, и на Ривьеру, и в швейцарские Альпы, и в Куршавель. Они не хотят лишать себя такого удовольствия, поэтому и ерзают между тем и этим. Посмотрим, сколько времени это ерзанье продлится.
Эта ужасноватая Россия, которую мы сейчас имеем, – это еще и результат стремления и нашего народа к великой России. Еще известный маркиз Де Кюстен в своей книге, написанной в XIX веке, «Путешествие в Россию», заметил и даже несколько раз повторил, что русский народ согласен на любые лишения, бедность и нищету, более того, на унижение собственного личного достоинства, растаптывания собственного «я» ради того, чтобы страна его была великой. Я считаю, что у нас действительно многие люди, и особенно политики, этим гордятся. Тем, что мы можем страдать, мучиться, жить в говне по уши, причем с первого до последнего дня нашей жизни, ради того, чтобы страна наша была великой. Я лично этой логики не понимаю.
Я согласен с Антоном Павловичем Чеховым. С тем, что человек рожден для счастья. Для личного, семейного, дружеского. Спокойного, нормального счастья. Человек должен жить радостно. При этом быть здоровым, свободным и, по возможности, не агрессивным. А вот какая там страна вокруг него... Мне лично это вообще по х… Так живут везде!
Если абстрагироваться от мусульманского мира, который сейчас слегка сошел с ума, есть еще одна страна, в которой есть похожий синдром, но разделенный на сто. Это Соединенные Штаты Америки. Там тоже люди любят поиграть мускулами и покричать, что они самые крутые и несут всему миру демократию. Но при этом они знают, что они действительно самые сильные и самые богатые. А что русские несут миру – это вообще непонятно. Все то хорошее, что русские принесли миру, – принесли отдельные русские личности, но никак не страна. Причем подавляющее большинство этих людей, такие как Пушкин, Толстой и вплоть до Шостаковича и Солженицына, были в очень плохих отношениях со своим государством и существовали и в какой-то степени процветали не благодаря этому великорусскому тупизму, а вопреки.
Я САМ И МОЯ СТРАНА
Я так живу всегда. Я так жил в Советском Союзе. До момента ГКЧП, минус перестройка, то есть до своих 33 лет, я жил в коммунистической, тоталитарной системе, и, тем не менее, я и мои друзья создали в той стране для себя очень хорошую, интересную жизнь. У нас была своя музыка, своя литература, свое подполье, свой образ жизни. Мы жили здесь, и нас даже не выпускали за границу, но мы жили совершенно полнокровной и авантюрной жизнью. Сейчас я тоже живу жизнью, на которую мне грех жаловаться. Я много работаю, я говорю и пишу то, что думаю, не говоря уже о частной составляющей жизни. На самом деле все очень хорошо, и при этом у меня нет ни малейших амбиций: я никуда не стремлюсь, я ни на кого не давлю. Но главное, чего я при этом хочу, – это быть свободным. Мое возмущение вызвано тем, что я чувствую, как на мою личную свободу начинается массированный наезд со всех сторон, и второе – меня удручает судьба страны и людей, которые в ней живут. Мне их просто жаль. Очень может быть, что что-то не так на генетическим уровне.
XX век по генофонду нашей страны прошелся тяжелым каточком, и действительно страна устала. Страна больная, страна спивающаяся и страна, как известно, вымирающая. Россия сейчас похожа на смертельно больного ракового пациента. Пациента, который умирает и никак не лечится. А таблетки, которые прописывает власть, только ускоряют смерть. Войны и насилие продолжаются. Деньги, которые необходимо тратить на здравоохранение, на экологию, на то, от чего зависит выживание страны, эти деньги идут на фиг. В основном они прикарманиваются, а оставшиеся крохи идут на лечение пострадавших на войне, да и на это не хватает. Чтобы закончить войну в Чечне, нужна смелость и воля, а чтобы ссылать туда пушечное мясо, достаточно росписей на накладных. А всем все по фигу! Военные набивают себе карманы на чеченской нефти, качая ее по очереди с бандитами, с тем же Басаевым, из одних и тех же вышек, гаишники берут сто долларов у бандитов, везущих взрывчатку, кто-то им эту взрывчатку вагонами продает, а ФСБ «пасет» Басаева. А мы все до некоторой степени заложники, и дети наши – заложники. Известно, что дети многих состоятельных россиян учатся за границей – в Англии, Америке, Швейцарии, Франции, и это внушает некоторый оптимизм. Может быть, им там втемяшат в голову такое, от чего им станет стыдно за состояние страны, за поведение их родителей в том числе. Сейчас за детей в нашей стране гораздо страшнее, чем в любой европейской. Лично за себя мне не очень страшно. Я тертый калач и знаю эти игры, хотя мне очень трудно себя приструнить и ввести какую-то самоцензуру. К тому же я знаю, что это в Советском Союзе я был идейным врагом, а для власти неидеологизированной я абсолютно безобиден. Нынешняя власть боится в основном тех, кто у нее может копеечку отнять. А я не занимаюсь ни бизнесом, ни какими-то вещами, которые представляют угрозу материальному благополучию власти. Ходорковский для них намного опаснее, потому что это очень большие деньги. Большие деньги – это власть, это рычаги, это организация и прочее, прочее. А я в общем-то так, болтун. Сопротивление власти посредством самой власти, посредством денег – это намного эффективнее.
МОИ КОЛЛЕГИ
Но в то же время, если бы все журналисты, думающие так, как я (а мне кажется, что таких большинство), если бы это большинство не помалкивало, а честно и активно заявляло бы свою позицию неприятия наезда и на свободу личности, и на свободу слова, это могло бы создать мощное движение. Гражданское движение таких же винтиков и шпунтиков, как я. Хотя, наверное, мы в представлении этих ребят у власти – как слону дробина, и во многом они правы. До тех пор, пока все эти дробины не соберутся воедино и не сольются в пушечные ядра, этим слонам ничего не будет. А пока все – и журналисты, и другие деятели – собираются на светские тусовки, где главные героини этих тусовок – девушки типа Ксении Собчак – являются нынешнему режиму главной опорой, а все эти тусовки – тоже опора, а не оппозиция. Потому, что чем меньше люди думают, чем бессмысленнее люди проводят время, тем власти удобнее. Лично я никакой организованной оппозиции не знаю и работаю как индивидуальный предприниматель, как кустарь-одиночка. Есть относительно свободный радиоканал – «Эхо Москвы», на котором я могу высказаться, есть «Новая газета», в которую я пишу, и был один телеканал Рен-ТВ, на котором я уже не работаю. С телевидением у нас совсем простая история. Если в прессе еще происходят какие-то движения в ту или иную сторону, какие-то шатания, какие-то робкие попытки высказаться, то на телевидении все каналы строятся ровными рядами. Там уже все пресечено. Это кладбище. Государственное кладбище. На государство мне наплевать, я всегда был анархистом, но страну я люблю и не ставлю знака равенства – так, как это делает большинство, – между страной и государством. Очень люблю наш народ и хочу, чтобы ему было хорошо, а государство я ненавижу, и никогда оно ничего от меня не добьется, кроме налогов.
Кстати,
сейчас очень опасно иметь дело со всякими желтыми газетами и журналами. Попсовыми. Они все время пишут только то, что им нужно. Только то, что их тупая публика жаждет прочитать, поэтому они выдумывают разные вещи, вкладывают в твои уста совсем не свойственные тебе фразы и слова, поэтому я с этой публикой перестал общаться. Всякие там экспресс-газеты, мегаполисы, антенны и им подобные. Я понял, что там абсолютно дикие журналисты, корреспонденты, главные редактора. Законов этики для них не существует, и понятие о профессионализме у них какое-то мутантское. Я не очень сильно озабочен, насколько чистым и стерильным выйдет продукт, то есть интервью со мной.
В последнее время я о политике говорю чаще, чем о музыке. Это не потому, что я о политике пишу много, а потому, что о музыке я пишу мало. Давно уже оценил мудрость, что писать о музыке – то же самое, что танцевать об архитектуре. У меня была возможность написать все, что я хочу написать о ней, на протяжении последних тридцати лет. Я давно уже исчерпал свой азарт по части сочинений на музыкальные темы. Да и музыка современная меня не то чтобы вдохновляет на какие-то нетленные сочинения. Пусть люди сами слушают и выбирают, что лучше и что хуже. Так что теперь я занимаюсь концертами и радио. За свои радиопрограммы и за концерты, которые я привожу сейчас в клубы, я отвечаю если не на сто процентов, то, по крайней мере, на девяносто. Это то, что нравится лично мне, и то, что я считаю нужным опрокидывать на голову и забивать в уши нашему народу.
Я не могу сказать, что политика меня волнует больше, чем музыка. Музыка вообще вещь волнительная и вызывает более разнообразные и светлые чувства, чем политика. Искусство вообще? Я не вижу для себя необходимости как-то реагировать на это. Ну сходил на выставку, ну послушал музыку, ну спектакль посмотрел. Может быть, потом это найдет выход, а сейчас... А на то, что происходит в политике, я чувствую, что нужно реагировать, я вижу, что мало кто на все это реагирует. А если и реагируют, то люди, от одного упоминания о которых тоска берет.
